Пора!

Он резко отдал команду, и стрелы эльфийских лучников со свистом взвились в воздух, впиваясь гоблинам в грудь, в горло, в глаза. В первые же моменты боя были выведены из строя не менее двадцати гоблинов; их тела осели к ногам товарищей или свалились с края скалы в пенящуюся внизу воду. Но многие успели поднять щиты, отразив ими большую часть стрел. Огласив ночную тишину гневными воплями, гоблины темной массой устремились к засаде.

– «Наковальни»! – взревел Варроуин и, выходя из темноты, занял свое место в строю.

Разделившись на группы по четыре, гномы, заняв традиционную оборонительную позицию «наковальня», отважно встретили атаку гоблинов и остановили ее. Лес наполнился звоном металла.

– В «топоры»! – скомандовал Варроуин.

«Топоры» гномов являли собой мощные клинья, взрезающие ряды остановленного «наковальнями» ошеломленного противника. Люди, в отличие от объединивших свои усилия гномов, двинулись навстречу врагу поодиночке. Эльфийские стражники и их спутники – медведи, барсуки и хищные птицы – тоже сражались, держась на флангах и выбирая противников по одному. Поэтому именно гномы играли решающую роль в отражении атаки гоблинов, снова и снова врезаясь в ряды неприятеля и оставляя за собой изрубленные тела.

Варроуин затянул боевую песню гномов, ритм которой был рассчитан так, чтобы в точности соответствовать естественному ритму взмахов боевого оружия. К нему присоединились собратья-гномы, и их голоса загремели по всему лесу и полосе прибоя.

Отбив топором направленное ему в бок копье, Варроуин двинул окованным железом топорищем в лицо нападавшему гоблину так, что гнусная тварь кубарем покатилась по земле, открывая гному дорогу к очередному противнику. Уклонившись от его удара, гномий командир опустил боевой топор, разрубив железный шлем вместе с головой, на которую тот был напялен. Крики умирающих гоблинов смешались с гномьей боевой песней.