Джаг стремительно обернулся и уставился на серо-зеленую воду. Сначала он ничего не увидел, но потом зоркие глаза двеллера, невзирая на резавший их колкий, мелко рассыпавшийся по океанским волнам дождь, разглядели под водой движение.

Под поверхностью моря показалась пурпурно-красная, пульсирующая, покрытая чешуей масса, почти сразу же исчезнувшая в морских глубинах.

– Что это было? – требовательно вопросил Халекк.

– Чудовище, – ответил кто-то.

– Какое чудовище?

– Большое…

Халекк выругался и принялся мерить шагами корму.

– Большое? А то я не догадывался, что оно большое. Достаточно было почувствовать, как оно бьется о «Пегги», чтобы разобраться, что к чему. А вот хотелось бы мне знать, каким образом мы с ним справимся.

– Можно бросить мясо в воду. Тварь нырнет за ним на дно и оставит нас в покое.

– Мясо не поможет, – произнес спокойный голос. – Тварь эта – бородатый хорвум. Можете ему хоть все мясо на борту скормить, он от нас не отвяжется. Чудовище ищет живую добычу, и ее ничто от этого не отвлечет.

Двеллер шагнул вперед, чтобы заглянуть за раздувавшиеся на ветру паруса, и увидел приближающегося к ним Крафа.

Шести с половиной футов ростом и тощий как палка, волшебник тем не менее производил внушительное впечатление даже среди колоритной команды гномьего пиратского корабля. Остроконечная шляпа вопреки законам природы не слетала с головы старика даже при штормовом ветре. Будучи волшебником, Краф в ответ на изумленные восклицания отвечал обычно, что магия не менее естественна, чем смена времен года.

Длинная седая борода его спадала до пояса, а волосы свисали ниже плеч. В последнее время старый волшебник выглядел еще более осунувшимся, но в проницательных зеленых глазах пылал отсвет подвластных ему незримых сил. Лицо у Крафа было длинное и узкое; оно будто всплывало из моря седых волос и бороды и казалось острым, как топор, который в состоянии разрубить камень.