Открыв дневник, Докетт уверенно принялся за дело. Помня слова Великого магистра о ценности библиотекарей и Хранилища Всех Известных Знаний, он даже теперь не мог сидеть просто так, без дела. У юного двеллера, несомненно, было призвание. Сам Великий магистр отметил это, сказав ему как-то, что наступит день и Докетт сам поймет, в чем это призвание состоит.

И вот сейчас, видя перед собой чистую белую страницу, Докетт понял наконец, в чем было его призвание. Он погрузился в работу, и терзавший двеллера все это время страх куда-то исчез.

Вокруг по-прежнему кипела жестокая битва.

Несколько недель спустя…

По прибрежным водам Кровавого моря безмолвно скользила смерть. Она приближалась к острову на небольших баркасах с черными парусами, в облике десятков гоблинских воинов, вооруженных мечами, топорами и луками. Гребцы ожесточенно налегали на весла так, что уключины скрипели от натуги. Кроме захватчиков северный ветер нес с собой огромные клубы серого тумана.

Варроуин Кузнечный Горн спешил навстречу врагу сквозь тянувшийся вдоль берега лес. Сердце гнома ликовало от предвкушения грядущей битвы, и ему словно подпевала обнаженная сталь в его руках. Он собирался устроить гоблинскому отряду засаду и перебить их всех до единого. Это послужит не только предупреждением остальным гоблинам, но и местью за то, что они вкупе со своими союзниками напали на город и Библиотеку, которые Варроуин поклялся защищать до последнего вздоха.

Холодный прибой до сих пор еще выносил на берег тела погибших – эльфов, гномов, людей, двеллеров, гоблинов, что сошлись в кровопролитной схватке, и мирных жителей Рассветных Пустошей, а также и вовсе непонятных существ, – которых глубоководные чудовища не сожрали полностью (за последнее время корма им досталось больше, чем они могли употребить). Гномов, эльфов, людей и двеллеров сразу же подбирали и хоронили; то есть хоронили то, что оставалось от их тел.