На командире гномов было полное латное облачение, руки в латных рукавицах сжимали тяжелый боевой топор. Латы его были на мягкой подкладке, чтобы не скрипеть, и выкрашены черным, чтобы не отражать даже слабый лунный свет. Гоблины не заметят, что он и другие защитники острова уже рядом, пока первый из них не упадет замертво.

Варроуин снова остановился, вглядываясь во тьму, и отыскал Фаради, одного из эльфийских стражников, поклявшихся оберегать остров.

– Ты их видишь? – тихо спросил гном.

Зрение у эльфа было еще острее, чем у него. Стройный и загорелый Фаради Шеллон спрятал заостренные уши и светлые волосы под капюшоном плаща, но вот его слегка светящихся аметистовых глаз было не скрыть ничем. Как и остальные эльфийские стражники, обычно он занимался тем, что следил за природой острова, присматривая за местными растениями и дикими животными. Но сейчас в руке у него был лук, а за спиной – притороченный меч.

Глаза эльфа в тени капюшона безлунной темной ночью сверкали, казалось, еще ярче, чем обычно.

– Да. От Шептокрыла им не скрыться.

Он поднял к небу левую руку в перчатке, и огромный сыч, беззвучно выскользнув из темноты, опустился, сложив крылья, и вцепился когтями в руку Фаради. Варроуин знал, что даже кожаная перчатка не защитила бы руку эльфа, если бы крупная, с размахом крыльев почти в восемь футов птица пожелала ему зла. Казалось бы, стражник был слишком хрупок, чтобы удерживать огромного сыча, но, судя по всему, это давалось ему без труда.

– На подходе четыре лодки. – Фаради вынул из мешочка, висевшего у него на шее на кожаном шнурке, лакомый кусочек для птицы. – В каждой лодке их по двадцать, всего восемь десятков воинов.

– Сказал бы уж лучше «восемьдесят по счету», – поправил Варроуин эльфа, раздраженно сплюнув. – Нечего этих гоблинских тварей воинами звать, не по чину им это. – Он поднял топор. – Воины все здесь, у нас, готовятся сразиться с жабьими мордами.