К большому своему разочарованию, Линда не увидела за ними ничего интересного. Ни тебе цветочной оранжереи, увитой розами, ни гусеницы с кальяном на грибе, ни, наконец, горы расчлененных трупов и луж крови, в которые можно было бы уронить ключик… Только очередная полутемная галерея, правда, гораздо меньше, чем та, на первом этаже, в конце которой виднелись еще одни двери. Впрочем, надо отдать галерее должное, если бы с гусеницей Линда как-нибудь бы и смирилась, то оказаться в комнатке а-ля Синяя Борода ее не особенно прельщало, что бы там ни говорило не в меру разгулявшееся воображение.

«Но ведь должно быть что-то интересное хотя бы за этой дверью!» — подумала девушка и перешагнула порог.

И тут до ее слуха донесся какой-то звук. Не производимый ею звук, как то биение сердца или шелест дыхания, а совершенно посторонний. Потом он повторился, а за ним последовал другой, немного похожий. Линда сделала несколько шагав вперед, прислушиваясь. Потом еще несколько шагов… она и не заметила, как оказалась у этих, следующих, дверей. Звуки стали громче. Теперь она смогла опознать их — где-то достаточно далеко невидимый музыкант неуверенно и неторопливо перебирал клавиши рояля.

Вторую дверь девушка открывала уже без колебаний. Как, впрочем, и следовало ожидать, за ними была очередная полутемная галерея, но слышимые ею звуки вдруг слились в тихую мелодию. Никогда раньше Линде не доводилось слышать ничего подобного и никогда, пожалуй, она не испытывала одновременно такие разные чувства. От этой музыки разрывалась душа. Хотелось плакать и смеяться, танцевать и забиться в дальний темный уголок, чтобы никто не помешал скорбеть о чем-то неизведанном, но в тоже время безвозвратно утерянном… А еще ее охватило страстное желание бежать навстречу источнику музыки сломя голову. Чтобы побороть эту напасть, Линде потребовалось довольно много времени и недюжинное самообладание. В конце концов, бежать — это слишком по-детски. Идти. Идти неспешным размеренным шагом, вот что присуще благовоспитанным девушкам. Тот факт, что Линда никогда не считала (и не собиралась считать) себя именно «благовоспитанной» тут почему-то не прокатил. Посему третью дверь она открывала вся такая благовоспитанная, что аж дурно делалось!