– Да, – сказала она. – Конечно, я понимаю это. С чего мы начнем?

– Я пойду в конюшни и попытаюсь выбрать лошадей, подходящих для долгого пути, а также подобрать снаряжение.

– Очень хорошо, – сказала Даро. – Тогда я прикажу поварихе приготовить такую еду, которая подходит для путешествия.

Кааврен кивнул и опять бросил взгляд на красноватое океан-море перед собой.

– Вы по-прежнему ищете корабли, милорд, – сказала Дро, улыбаясь.

– Я всегда делаю это, мадам, – сказал Кааврен.

– Однажды вы увидите их.

– Да.

Кааврен встал и вытянул руку. Графиня положила свою ладонь на его, Кааврен нагнулся и нежно поцеловал ее, потом кивнул Рёаане и отправился в конюшни, оставив Даро нежно улыбаться и глядеть ему вслед. Рёаана, в свою очередь, даже покраснела от смущения, глядя на такое выражение супружеской любви, и тоже встала, объяснив, что ей надо упаковать свои вещи.

Ибронка появилась ранним утром на следующий день, еще до рассвета, когда Кааврен только заканчивал приготовления к отъезду, а Даро и Рёаана пили кляву на террасе. Кухарка объявила о ее приезде, и вскоре она появилась сама, затянутая в черную кожу и с мечом на перевязи, висевшей у ней на плече. Рёаана встала и представила свою подругу Даро, которая приняла ее с изяществом, которое сделало бы честь даже Иссоле.

– И где, – спросила Рёаана, – наша дорогая Клари?

– Снаружи и ждет нас, держа еще одну оседланную лошадь.

Ибронка уселась и стала пить кляву вместе с подогретыми булочками, намазанными медом. Как раз в это время вошел Кааврен и сказал, что все готово.

– Милорд, – сказала Рёаана, – знаете ли вы, что нас четверо?

– Мне уже сообщили, – сказал Кааврен. – Да, что за замечательный отряд будет у нас – я и три юных девушки. Как и сказала Графиня, не один человек позавидует мне, когда мы будем ехать мимо толпы.

Он был, должны мы добавить, одет в свою старую, достаточно потрепанную одежду для путешествий, очень похожую на ту, которую он носил тогда, когда мы впервые имели честь представить его вниманию читателя в городе Ньюмаркет, почти восемьсот лет назад. На боку у него висел меч, который, как и он сам, был в шрамах и носил следы ударов, тем не менее был достаточно силен и гибок, и вполне мог нанести пару хороших ударов.