- И три месяца работал в детской лечебнице, предатель, - усмехнулась Пенелопа, - И как тебе?

- Я продержался всего три месяца, а потом понял - не мое, - доктор не знал, куда себя деть.

Уже с первой практики Пенелопа решила, что он будет работать под ее началом. Во время второй, последней практики, произошла история, о которой доктору все еще несколько стыдно было вспоминать. Тогда-то он решил перейти от взрослой психопатологии к детской. Не получилось.

Пенелопа потеплела.

- А скажите…

- Скажи, - резко оборвала его Пенелопа.

- Скажи… - выдавил из себя ван Чех, - почему при таком замшелом заводе целая клиника?

- У меня муж работает на этом заводе, - улыбка мгновенно сползла с ее лица, она стала старше, лицо ее поменялось, - они там занимаются откровенным психоделом. Я не знаю точно, чем. В отделе мужа они паяют детали для каких-то машин, там сама благополучная атмосфера. В остальном… мужики спиваются, сходят с ума, женщины… У нас же еще отделение венерологии. Триппер тут почти профессиональное заболевание. Делирий и триппер.

Доктор шумно выпустил воздух.

- Да-да, дорогой, именно так, - Пенелопа взглянула на доктора исподлобья кокетливо.

Ван Чех был молод, подтянут, плечист. Из-под шапочки выбивались черные волосы. Нос был сломан в одном месте, круглые голубые глаза были круглыми еще и от страха. Можно понять: парень третий день на работе, с документацией никак не разгребается.

Пенелопа мягко, но порывисто наклонилась вперед и взяла его широкую ладонь.

- Успокойся, - грудным голосом мягко приказала она, - расслабься, ты не комок нервов. Смотри мне в глаза, Вальдемар.

Ван Чех смутившийся, опустивший глаза, поднял их на начальницу.

- Ты не мальчик с улицы, ты - доктор! Ты должен выйти отсюда с гордо поднятой головой от осознания того, что ты Вальдемар Октео ван Чех. Вспомни, как ты представился. Как бодро, ты чувствовал, кто ты есть! Вспомни это и будь собой. Это самое важное в нашей работе! В работе со мной не забыть кто ты, твердо помнить, что ты Вальдемар Октео ван Чех!