Например, почему у девочки только имя, ни фамилии, ни второго имени? Почему родные не обратились к психологам, когда Бонни можно было еще спасти? Ведь истерика при виде паука на картинке в книге это уже очень серьезно! А были "звоночки" и посерьезнее.

Бонни боялась заходить в помещения, где мог бы быть нож. Половники вызывали у нее рвоту и мигрени. Она не спала по несколько суток, потому что ее мучили кошмары о пауке, который хочет сожрать ее.

Доктор несколько раз в день открывал ее карту, перечитывал историю болезни, порывался идти, но в последний момент пугался и брался за другую историю.

- Ты еще не протух тут? - Пенелопа появилась в ординаторской, когда Вальдемар делал очередной виток, по своему кругу размышлений.

- Не протух, но подгниваю, - эхом ответил ван Чех, потом осекся и посмотрел на Пенелопу.

Немного поморгал и смутился. Та от души хохотала над остротой, смех был низкий, грудной, вызывающий.

- Значит, будем гнильцу снимать, - сказала она, тряхнув короткой челкой, - О чем хоть печалишься?

- Бонни.

Пенелопа нахмурилась, припомнила и поджала губы.

- А, эта девчушка милая, ты ее едва ли старше, - Пенелопа села на стул и пробежалась глазами по истории болезни.

- И что тут такого сложного? Банальный депрессивный психоз.

- Я не знаю, с чего начать.

- Сделай что-нибудь.

Ван Чех сел напротив Пенелопы и вздохнул.

- Неплохая попытка, но ты не сильно помог больной.

- Надо к ней сходить.

- Умница.

- А о чем с ней говорить?

Пенелопа цокнула языком.

- С молодняком так сложно, - фыркнула она, - Ты же гештальт-терапевт!

- Ну, да.

- Сказала бы я тебе, кто ты, - ворчливо отозвалась Пенелопа, поджав левый уголок рта.

- А ты скажи, не бойся, - сощурился ван Чех.