— Вид у вас ужасный, — наконец произнес Келсон, окинув обоих критическим взглядом. — Я, кажется, еще ни разу не видел вас с бородами, ни того, ни другого.

— Возможно, возможно, мой принц, — улыбнулся Дункан, поглаживая бороду. — Но, заметьте, в таком виде нам ведь удалось провести бунтовщиков. Даже Аларик, с его весьма раскованными манерами и таким необычным цветом волос, даже он сошел за простого солдата благодаря этому, и мы две недели мотались по дорогам в одежде повстанцев. Дело, скажу вам, не столь уж приятное…

— И к тому же опасное! — прибавил вошедший Нигель и уселся в кресло слева от Келсона, приглашая троих офицеров в красных плащах занимать места вокруг стола. — Надеюсь, вы рисковали не напрасно? О нас этого не скажешь.

Морган вдруг стал серьезен и, сняв ноги со скамеечки, выпрямился: от его беспечности не осталось и следа.

Левая рука Нигеля покоилась на черной шелковой перевязи, нижнюю челюсть украшал багровый кровоподтек. Разглядывая его, Морган опять подумал о том, как поразительно похож он на покойного Бриона, но усилием воли заставил себя не думать об этом.

— Примите мои соболезнования, Нигель. Я не только слышал о том, что случилось: мы были в Дженнанской долине через несколько часов после вас и видели все.

Нигель что-то нечленораздельно проворчал и опустил глаза. Морган рассудил, что неплохо бы как-то разрядить обстановку.

— Нам тут кое-что порассказали за эти недели, — весело начал он. — Мы с Дунканом решили, что некоторые сведения, полученные от мятежников, весьма поучительны, хотя и бесполезны в стратегическом плане. Подумать только, какое количество слухов и каких-то сказочных подробностей ходит о нас в народе!