Что ж, я понимаю: когда оно — будущее — меня настигнет, придется стоять насмерть. Против таких же, как я сама, нервно-озлобленных людей, всегда готовых к подставам со стороны будущего. Мир — это бескрайняя рукопашная, в которой мы бьемся друг с другом даже не за свои интересы, а за интересы своих сюзеренов: начальства, родни, друзей. И неизвестно, кто принесет нам больше боли — противник или соратник. Мне наносили раны и те, и другие.
Вода в моем бокале обросла хрустальными пузырьками, выдавая, что она — не водка. Спиртное мне нельзя. По крайней мере, пока нейролептики из организма не выйдут. Поэтому я делаю вид, что у меня не то язва, не то долгосрочная завязка.
О моем состоянии немногие знают, ну и я не рвусь их просвещать. Иначе все мои душевные качества, и плохие, и хорошие, будут списаны на счет диагноза. Не хочу превращаться в ходячий диагноз.
Передо мной расселись, как на параде, два стана моих злейших врагов — издатели и коллеги.
Я часто думаю: вот интересно, в других профессиях тоже так: окулист считает своим соперником уролога, уролог — стоматолога, а стоматолог — патологоанатома? И все они, собравшись в ординаторской, объясняют друг другу ничтожность и бессмысленность усилий ДРУГОГО? Дикость, если глянуть со стороны. Но в свете постулата вечной конкуренции…
Рядом с бокалом стоит уродливая статуэтка желтого металла. Самоварное золото, голая грудастая Ника* (Греческая богиня успеха, победы — прим. авт.), по колено увязшая в деревянной подставке. Время от времени мне вручают что-то такое — в рамочках и на подставке. Но разве это делает тише железную поступь будущего?
Вот и сейчас — издатель подходит, наклоняется ко мне над блюдом с бутербродами, нещедро усыпанными подсохшей красной икрой и просительным голосом предлагает пройти поговорить.
Знаю я, чего он хочет. Халявы, как и всякий издатель. Это только кажется, что умильно-жуликоватое личико улыбается, а ручки складываются на груди в мирном жесте. На самом деле на лицо его падает железное забрало, а воздух над головой со свистом прорезает меч. Назревает резня. И резать будут мою книгу. Если ее уменьшить вдвое и издать брошюрой в мягкой обложке…