На подоконнике сидит Гера. Я сама попросила зайти за мной, понимая: на празднике разногласия мне делать нечего.

— Поехали? — спрашивает он.

— Поехали.

Мы выходим на грохочущую магистраль, катящуюся огненным потоком вниз, к высотке на площади Восстания, к зоопарку, слабо пованивающему природой. Гера подставляет мне локоть. Приятно пройтись под руку с накачанным, железнобицепсовым атлетом после долгих часов в обществе дряблых тел и мозгов, доведенных умственным трудом до полужидкого состояния. С атлетом, который относится ко мне с небывалой бережностью, словно я фарфоровая и надтреснутая к тому же.

— Ты бы, Ася, завязывала сюда ходить, — мягко увещевает Гера. Подобным голосом просят игромана не транжирить свои кровные в салоне одноруких бандитов. — Каждый раз, как тут бываешь, у тебя такое лицо делается…

— Злое? — удивляюсь я. Вообще-то я не чувствую злости.

— Тревожное. Точно ты понимаешь, что на тебя идет охота — а бежать стесняешься.

— Так оно и есть, Герочка, так и есть. Чую гончих в подлеске, но бежать — как-то не комильфо. Надо дождаться и показать, кто здесь царь джунглей.

— Да какого черта! — взрывается Гера. — Я еще понимаю, будь у тебя с ними хороший бизнес, а то… — он безнадежно машет рукой.

— Гера! — оправдываюсь я. — Твою тетку угораздило родиться вербалистом. Кроме слов, ей ничто не мило, ничем больше она зарабатывать не умеет, поэтому и шляется по всяким притонам. Ты уж имей терпение…

— Зато один из твоих притонов мамуля накрыла медным тазом! — злорадствует Гера. — А не накрыла, так накроет!