Миг – и в воздухе повисла таблица, заполненная слабо светящимися символами. Взгляд сержанта медленно полз по строкам личного дела – имя, род занятий, биологический возраст, дата рождения, место рождения, состав преступления (ого! Сержант и не ожидал, что здесь, на Тарсе-1, может оказаться такая важная птица – самый что ни на есть настоящий государственный преступник категории «А»!), фотографии, особые приметы – и остановился на интересовавшей его графе.

– Ага, – удовлетворенно кивнул сержант. – Дата снятия матрицы – прочерк. Адрес айттера – прочерк… Отлично. Рядовой Кальдис! Вот этого – на айттер!… – резко бросил сержант, указывая на заключенного.

– А мне бы хотелось развлечься с кассилианином, – задумчиво протянул здоровенный детина в новенькой форме рядового. – Говорят, они очень выносливые…

– Врут, – убежденно возразил третий человек, стоявший за спиной сержанта, одетый в точно такую же, но постарее, форму рядового Имперской охраны. Он был худощав, аккуратно выбрит, и вообще – весь его вид наводил на мысль о чем-то, гораздо более изящном, нежели охрана рудников Тарса-1. Будь на нем гражданская одежда, а не изрядно поношенная форма, его можно было бы принять за музыканта – тонкие холеные пальчики его нервно теребили рукоять «Гадюки» – импульсного бластера, висевшего на поясном ремне. Рука худощавого еще не привыкла к форме рукояти, «Уж» был ей знаком гораздо лучше. Но с появлением на рудниках Тарса-1 айттера надобность в парализаторах отпала и вся охрана постепенно обзавелась бластерами.

– Почему это – врут? – обиженно возразил детина, почесав свою рябую физиономию. – Мне Виллис рассказывал, из пятой смены. Говорит, часа полтора эти ящерки держатся, не меньше…

– Трепло твой Виллис, – усмехнулся худощавый.

– Ну… – с сомнением протянул детина. – Рик тоже говорил…

– Нашел авторитет. – Сержант неодобрительно покосился на детину. – Рик – известный дурак! Слышал, как он рапорт лейтенанту подавал? Мол, над заключенными тут издеваются… Придурок…