По плохо освещенным редкими магическими фонарями улицам неспешно прогуливались патрули ночной вахты, сплошь состоящие из не слишком смышленых боевых колдунов. Крышами домов и поместий бесшумно крались адепты магии теней, занимаясь честным воровством. Из круглосуточных трактиров слышался веселый хохот, а в их окнах время от времени вспыхивали магические огни, из подвалов старых мрачных домов доносились визгливые голоса демонологов, призывающих в мир тварей из самой Бездны и ворчливое бормотание алхимиков, проводящих свои эксперименты. На верхних этажах башен светился свет, давая понять, что аэроманты, укрощающие воздух, тоже не дремлют. В темных же подворотнях на позднего прохожего поджидали перекачанные колдуны, практикующие особую, уличную магию… А на главную улицу уверенно ступил человек в темном плаще с капюшоном.

Еще мгновение назад его не было, но вот сейчас он здесь — мрачно осматривается и тут же неторопливо идет по брусчатой мостовой к центру города. Господа удачи старались не приближаться к этому человеку, а стражники ночной вахты опасливо обходили его стороной. Всем, кто мог видеть по-настоящему, заглядывая прямо в душу к человеку, было понятно — этого прохожего лучше не трогать. Слишком уж много в нем магии, магии чистой, не разбавленной печатями демонологов и силой их слуг или гудящими от энергии артефактами. Такой, какой она была раньше. С такими не шутят, это не колдовская элита, о нет — это те, кто прячется в тенях освященного благословениями и служащего церкви мира. Их сила чище, потому, что так ее легче скрыть, и главное — даже смерть не может остановить этих отчаянных людей. Фигура, легко теряющаяся во тьме, беспрепятственно прошла через площадь Благословений, известную благодаря заклятию, наложенному на нее больше сотни лет назад и все еще действующему. Брусчатка на площади сияла чистотой отполированного до блеска мрамора, а фонтан плевался чистейшим вином, к сожалению превращающимся в воду уже через десять минут…