Лишь один заклинатель — молодой парень, весь в ожогах и шрамах, как впрочем, и остальные. У инквизиторов устоявшиеся взгляды на процедуру дознания. Основными инструментами при допросе выступают Божье слово и каленое железо. Особенно часто, последнее. Шестеро обычных людей и один заклинатель. Инквизитор в серой рясе поджигает хворост, и через минуту площадь наполняется криками. Привязанные к столбам люди корчатся от боли — объявший хворост огонь уже пожирает их плоть, причиняя невыносимые муки. Церковь Альгарика не приемлет обливания хвороста водой, придерживаясь мысли, что самый лучший колдун — быстро сожженный колдун. В нос бьет вонь горелой человеческой плоти. Поморщившись, Фрио осматривается. Площадь полна людей, с интересом наблюдающих за муками своих сограждан. Какая мерзость… Картина меняется, в этот раз Фрио на другой площади, над ней нависает высокая серая башня. Высокие каменные дома из открытых окон, которых за происходящим наблюдают городские жители. Из-за толпы собравшихся зевак помоста не видно, но даже сюда доносятся дикие вопли заживо сжигаемых еретиков. Следующая площадь, потом еще одна. И снова столица. Снова небольшая площадь и помост инквизиторов. Каждый день новый город, каждый день новые лица еретиков, каждый день те же пустые глаза горожан с горящим в их глубине страхом и злобой к тому, чего они не могут понять. В половине случаев на помостах и вовсе нет колдунов и ведьм. Инквизиторы сжигают и сжигают, а зеваки восторженно разинув рты, ловят каждое мгновение божьей кары снизошедшей на еретиков благодаря стараниям церкви.