Открыв дверь, Мариус увидел перед собой молодого юношу в стандартной робе ученика: легкие хлопчатые штаны, заправленные в невысокие кожаные сапоги и просторная рубаха. Также на парне был надет широкий пояс с неизменным кинжалом на нем. Ученикам в замке запрещалось носить какое-либо иное холодное оружие не во время занятий с мастерами фехтования. Хоть многим явно этого и хотелось. Завершал картину плащ с глубоким капюшоном, захлопывающийся на груди и скрывающий движение человека при ходьбе. Вся одежда была выполнена в таких знакомых и вызывающих внутренний трепет цветах — зеленом и красном. Хотя нет, скорее изумрудном и рубиновом. В принципе в ней парень не особо выделялся бы в любом городе Алнии. Если бы не одно но. Его глаза имели чудесный зеленый оттенок. А это уже знак Дара.
Юноша замер на пороге, не решаясь ступить внутрь комнаты, словно враз растеряв всю свою смелость. У парня в голове билась лишь одна мысль, так явно и четко написанная на его лице, что магу не составило труда прочесть ее и без использования силы. Ученик боялся и сильно робел перед хозяином комнаты — алтаиром Мариусом, вторым человеком в иерархии ордена Власти и лучшим боевым магом-практиком в Империи. Даже сам Хранитель являлся в большей степени теоретиком. Хотя странным теоретиком. Мариус, находясь в хорошем настроении, называл его боевым теоретиком. И, что не удивительно, был полностью прав.
— Ну что стоишь? Входи, — тяжелым голосом проговорил алтаир, но не удержался и улыбнулся, так смешно сейчас выглядел стоящий перед ним юноша.
Парень быстро кивнул и на негнущихся ногах зашел в комнату, остановившись возле двери, не решаясь пройти дальше. Он стоял в личных покоях вуара Мариуса впервые, и это дало о себе знать. Что победило: молодость и храбрость или безрассудство и нескромность неизвестно, но результат был бы, наверное, одинаков. Потому что ученик быстро забыл про страх перед алтаиром и скорей всего вообще про все на свете, принявшись рассматривать комнату мага. Позже он взахлеб рассказывал об этом своим друзьям и каждый по-настоящему завидовал удачливому прохвосту, которому повезло доставить весть.