— Нет, — твердо сказал старик. — Этого не может быть. Оба зеркала волшебством связаны между собой и должны быть недалеко друг от друга. Я же говорил — у Картаги колдовство слабое…

В голосе его звучала такая уверенности, что Избор ему поверил.

— Надеюсь, что ты знаешь, что говоришь, — сказал Гаврила.

— Конечно знаю. Яйцо вам поможет.

Не сказав более ни слова он пошел к ковру, оттуда широко улыбнулся им, и, щелкнув пальцами, исчез.

Где-то в глубине леса ухнул филин.

В мокром лесу перекатилось, отскакивая от дерева к дереву, эхо. Оно осталось напоминанием о том, что здесь только что стоял колдун Муря. Он, да еще загадочное куриное яйцо.

Гаврила облегченно вздохнул.

— Ну все, отскоморошничали! Спровадили охальника. Теперь прямая дорога до Киева.

— А с тобой, что делать будем? — спросил Избор. — Насквозь ведь светишься…

Гаврила ответил так, как сказал бы о нежданно свалившейся на него болезни.

— Ничего. Пройдет.

— Мимо нас кто не пройдет, так тут же наступит, — сказал хазарин, обретший после исчезновения волшебника голос. — Вот ведь, сволочь, до чего правды не любит… Голоса лишил.

— В Киев, — жестко сказал Гаврила, не обращая на слова хазарина никакого внимания. — Там Белоян ждет. А я потерплю.

В это мгновение он не думал о себе. Слова Белояна о значении талисмана для всей Руси жили в его душе и он не мог сравнивать свою жизнь со всеобщей пользой.

— Обязательно! — согласился Избор. — Только и ты мне не посторонний. С тобой-то как?

— А куда я денусь? — удивился киевский богатырь. — С вами пойду… Терпеть буду.

— В таком виде? — спросил Избор. Он спросил об этом так, что Гаврила понял, насколько смешной кажется воеводе такая компания. Масленников попробовал перевести все в шутку.