— Мне кажется, что ты знаешь, о чем говоришь. Мне кажется, что ты владеешь каждым из этих искусств. Почему же ты жив, спокоен, и не боишься идти вперед? — Делясь своими догадками, Френсис пристально смотрел на собеседника, стараясь хоть что-то прочитать на его лице. Но лицо старика не выражало ничего.

— Я знаю, что у тебя много вопросов. Но ответы на них ты получишь сам, когда-нибудь. А если ты не найдешь эти ответы, то значит — не так и нужны они тебе были. — Старик поднялся. — Я ухожу. Скажу напоследок только одно — и запомни это. Каждый смертный, который пытается прикоснуться к силе богов, должен уметь справиться не только с этой силой — это несложно, но он должен также научиться платить за нее, как за эту силу платят боги. А на это способны немногие. Из смертных — никто.

— Судя по всему, ты считаешь, что я с этим справлюсь? — задумчиво произнес Френсис, глядя в спину уходящего.

— Иначе мы бы не встретились, — донеслось ему в ответ.

— Откуда? — хмурый стражник почти не смотрел на Френсиса, внимательно оглядывая вливающийся в город поток телег и фургонов. Ворота открыли только с полчаса назад, и все те, кто не успел попасть в город до заката, теперь торопились проскочить внутрь.

Небрежность стражника не могла обмануть Френсиса. То, как он стоял, как держал правую руку — вроде засунув за пояс большой палец, но при этом рука в мгновение могла лечь на рукоять меча. Френсис видел, что единственный, кого сейчас проверяет стражник — это именно он. Это было понятно — одинокий вооруженный незнакомец с армейской выправкой мог быть значительно опасней в городе, чем сотни торговцев, спешащих на рынок. Но в большинстве городов, в которых бывал Френсис, стража все же предпочитала больше обращать внимание именно на торговцев и купцов.