На выходе из дворца ветер запорошил глаза пылью. Прищурившись, Селар внимательно оглядел площадь. За исключением неподвижной молчаливой цепи стражей почти никого. Редкие фигуры прохожих пробегают, прижимаясь к стенам домов. Видимо слухи о расправе над мятежниками уже донеслись сюда. Это принесет несколько дней затишья. Потом правда начнется опять. Тонкая улыбка скользнула по губам, надо признать очень красивым. Ничего, никто даже не подозревает, что вскоре все это закончится. Ему, трехтысячелетнему советнику, надоело наблюдать за деградацией повелителя. Ведь в мире Шааба города напрямую связаны с повелителями. И сейчас серый пейзаж просто кричал о нездоровье повелителя.

Когда-то город был великим. Остатки могущества таились в крышах и стенах зданий как нечто неуловимое, словно тонкий пыльный налет. Между булыжниками пробивалась трава, трещины давно уже приелись. Люди передвигались быстро и пугливо. Никто не мог поручиться за то, что однажды к ним в дом не постучится стража. Квелл в каждом подозревал пособника мятежу. И все чаще посылал Селара в то или иное государство, чтобы арестовать или сразу уничтожить очередного наместника. Захватив мировую власть, Квелл стал еще более подозрительным, а последние десять лет это переросло в маниакальность. Селар снова с горечью подумал, что он из советника постепенно превратился в банального убийцу. И Квеллу нужны не его советы, а лишь очередная кровавая бойня. И если он, Селар, достанет ему колдуна, и тот откроет портал в мир, богатый магией, то кровь польется с утроенной силой. Квелл просто уничтожит практически всех обитателей того мира, а сам гордо провозгласит себя правителем. Но Селар смутно подозревал, что в таком случае приобретенной магии опять хватит всего лишь на несколько тысяч лет. Это не решало проблему, а лишь отодвигало ее еще на некоторый срок. Значит, оставалось одно…советник развернулся и направился к двухэтажному каменному особняку, нахально расположившегося возле дворца. Но такова была воля повелителя: он хотел, чтобы советник всегда был под рукой и делал ему некоторые послабления. Разрешил поставить дом на дворцовой площади, не призывал его "поразвлечься" и позволил завести гарем.