Вспомнилось, как Витёк шёл за мной по кладбищу. Да уж, счастье попёрло, подставляй рюкзак… Неужели я и впрямь на их "объект" похож? Хорошо ещё, дали себе труд разобраться…

Вроде всё стало ясно. Но я по-прежнему торчал у забора, изучая носки своих кроссовок. а если всё это не так? Ты, Андрей, успокоишься и пойдёшь домой, жарить колбасу. А в пятьдесят первом номере вашей тихой гостиницы зарежут парня. Не бандита, заметь. НОРМАЛЬНОГО парня.

В сердцах я поддал камешек ногой. Чёрт! И посоветоваться не с кем! Наш историк - мужик толковый, понимающий, вот бы к кому сбегать… но ведь времени - ни капли. Да и потом, вспомнил я, он-то, должно быть, ещё в конце мая укатил в область, сдавать летнюю сессию в университете. (Это он только так говорит, а на самом деле "свалит" всё за неделю, для него это не проблема, забросит за плечи рюкзак, сунет под мышку свою мелкашку - и на турбазу, где его уже ждёт тёплая компания. А там ищи его по лесам вдоль Цны! И правда - вся ООН не найдёт…)

Мда, иногда я ему завидую. Он хоть и вырос "при застое", а видак впервые потрогал в 19 лет, в армии, но мне кажется, у него жизнь была интереснее. Во всяком случае, у него куча настоящих друзей и к 25 годам - масса интересных воспоминаний…

Я сердито дёрнулся, сообразив, что думаю о нашем историке, чтобы защититься от других мыслей. Трушу?! Попытался убедить себя, что осторожность - не трусость, но подумалось снова: "Трушу."

Правду говорят - никто не может так легко оправдать и так безжалостно осудить человека, как он сам. Это обвинение в трусости показалось мне страшнее сказанного вслух, в лицо, кем-то другим.

Я повернулся на пятках и бросился бежать по дорожке к выходу со стадиона.