На все это время ведьма предоставила Заряночку самой себе, и не поручала ей никакой тяжелой работы в поле или по дому, но все исполняла сама; однако неразговорчивой сделалась она с девушкой и порою поглядывала на нее грозно. И вот как-то вечером, когда Заряночка возвратилась из леса, ведьма подступила к ней, и уставилась прямо в лицо ей, и сказала вдруг:"Не затаила ли ты в сердце желания бежать от меня прочь и меня покинуть?"
Страх острой болью пронзил сердце Заряночки при этих словах, и вспыхнули ее щеки, а в следующее мгновение все краски сбежали с ее лица, однако девушка вымолвила-таки:"Нет, госпожа моя, нет в моем сердце такого желания". Ведьма окинула ее свирепым взглядом и молвила:"Ежели попытаешься бежать, и не удастся тебе, то пожалеешь ты об этом только раз, зато на всю жизнь; а что не удастся тебе, так иначе и быть не может". На этом умолкла колдунья, а затем добавила более мягко:"Потерпи да поживи со мною еще немного, а впоследствии найдутся у тебя причины радоваться, и очень скоро уже".
Ничего более не сказала ведьма в тот раз; но речи ее ранили душу девушки; и еще долго после того Заряночка ощущала гнетущее бремя страха, и не знала она, как вести себя перед колдуньей. Но дни шли себе за днями, и ничего не происходило, и на сердце у девушки полегчало; по-прежнему трудилась она над сорочкой и платьем, и работа близилась к концу. Платье украсила искусница розами и лилиями; от кромки юбки в самой середине полотнища поднималось высокое дерево, а по обе его стороны мордочками друг к другу застыли лани. Сорочку же на груди и вдоль края изящно расшила она веточками да бутонами. Июль перевалил за середину, и дни стояли ясные и жаркие.