— Эй, ничтожество, — услышал однажды окрик Кафар, — хан требует тебя пред свое светлое око.

— Где канал? — спросил хан, когда привели Кафара.

— Смотри, о всемогущий, смотри!

Длинной лентой убегал канал в глубь степи.

— Работаешь неплохо, — впервые соблаговолил похвалить хан Кафара и сразу распорядился — Три глотка воды каждому за работу.

А на прощание добавил:

— Спеши! Я сказал!

Тут же захихикала принцесса Гульчехра.

— Хи-хи-хи! Чтобы наконец-то был фонтан и бассейн, в котором я смогла бы плавать и плескаться.

Кафар гордо поклонился и показал на уже построенный фонтан. От удивления хан раскрыл рот. Сложенный из трех искусно изваянных из камня тюльпанов, возвышался невдалеке фонтан: поникший цветок сделан был в память погибших воинов-горцев, второй; распустившийся, был посвящен вдовам, третий, полураспустившийся, — детям.

Гульчехра захлопала в ладони:

— Ха-ха-ха! Чумазый, оказывается, молодец. Однако воды нет — бассейн пуст.

— Закончим копать канал — будет и вода.

— Работай. Смотри не мешкай, — заворчал хан.

День и ночь пленники долбили сухую землю. Густая пыль поднималась до самых небес. Было тяжело, но мысль о свободе, которую обещал хан, воодушевляла строителей. Изможденные, оборванные, с волдырями на ладонях от непосильной работы, падали многие из них, не выдержав, и умирали. Отчаяние охватывало Кафара. «Как отомстить за погибших? — думал он. — Но ради свободы надо терпеть!»

Однажды, когда прошло уже два года, хан позвал к себе в шатер главного визиря:

— Что ты скажешь? Этот презренный Кафар уговорил пленников быстрее работать. Что делать?

Визирь ответил:

— Ваше величество, может быть, вам лучше выполнить свое слово?

Хан впал в ярость. Он кричал, буйствовал, даже приказал позвать палача, чтобы наказать визиря. Но потом успокоился.