Вместе с другими попал в плен и юноша по имени Кафар. Был он молод и отважен и не хотел мириться со своей участью: трижды порывался бежать, да тут же мгновенно сбивали его с ног стражники. Лишь звон цепей на своих руках и ногах слышал он.

Тяжелы цепи. Нет никого, кто бы помог. Вокруг только женщины и дети, оплакивающие гибель родных и близких. Да к тому же день и ночь с пленников не спускает глаз злобная стража хана с бичами, мечами, палицами.

Но вот горные ущелья и снежные вершины позади. Войско безжалостных завоевателей шло степными тропами. Солдаты бряцали оружием, били в барабаны, трубили в рога и трубы, слоны, кони топали, вздымая пыль. Стоны и вопли пленников оглашали еще недавно безмолвную степь.

И вдруг все замешкались: воины увидели, что ханский слон стал как вкопанный. Раб с опахалом чуть не свалился на землю — так неожиданно остановился слон.

Поскакал меж рядов воинов глашатай и во всеуслышание кричал:

— Слушайте! Слушайте! Слушайте! Великий господин будет говорить! Слушайте!

И вот хан с высоты паланкина, где он восседал, с важностью и величием провозгласил;

— Мы изъявляем нашу волю и наше решение! Приказываю остановиться. Будем строить город. Я сказал!

Перед ханом остановился визирь на коне. Он почтительно прижал руку к сердцу и воскликнул:

— О ваше ханское могущество, но здесь, в степи, нет воды!

У хана даже бровь не дрогнула. Он только грозно заговорил:

— Я сказал! Повеление мое незыблемо! Приказываю! Копайте колодцы — и да будет вода! Разве ветер, солнце, земля не такие же мои рабы, как люди-горцы?! И не так ли, как они, мне подвластны?! А земля всего-навсего пыль. Так будем же четвертовать степь. Копайте! Я сказал!

Визирь униженно склонил голову. Обжигающий ветер, возникший неожиданно где-то, зашумел, и туча густой черной пыли опустилась на ханское воинство.