Приам вздохнул. Для воина его класса это было откровенным признаком низменной ярости. – Ты говоришь, у тебя есть подозрения, что Трол – это Он. Предположим, только предположим, что я могу допустить это. Тогда я сделаю следующий шаг – соглашусь, что воспитывать Его более сложная задача, чем все, что делаем мы, находясь на дальних подступах к вашей пещере. Но если это не Он? Что ты почувствуешь, если сорок лет, считая уже проведенные тут, будут потрачены зря? И если окажется, что ты – с твоим умом и искусством – отсиживался в глуши с мальчишкой, который даже не способен представить себе…

– Не нужно так говорить.

Возрожденный никогда не думал, что Учитель может прошипеть слова с таким гневом. Впрочем, еще не растаял в воздухе последний звук, а Учитель уже был спокоен. Как ни в чем не бывало он произнес:

– Представь себя в противоположной ситуации. Что скажут, если выяснится, что у нас была возможность разом, в течение одного поколения разрушить Империю, а мы, вместо того чтобы готовить, как ты выразился, этого мальчишку, бросили его неподготовленным на решение пусть тяжелых и кровавых, но частных, незначительных задач? Что ты почувствуешь, если выяснится, что Трол пусть даже не Он, но что он мог намного больше, чем сделаться одним из рубак, которых так легко нанять за деньги, или купить за власть, или просто завербовать, потому что Империя наплодила толпы ненавидящих ее людей и драться с ней будет чуть не каждый, если ему подсказать, где достать оружие? Мне жаль, мастер Приам, но ты забываешь – мерой любого искусства является эффективность. Это относится к войне, это же относится к человеку.

Приам изменил тактику.

– Ты прав, как всегда, Султунар. Если бы все зависело от меня, ты получил бы столько времени, сколько считаешь нужным. К сожалению, решение зависит не от нас, но я надеюсь, что сумею представить проконсулу твои соображения в наилучшем виде.