– Тебе это удалось, молодой мастер, – сказал Приам. Как доказательство он открыл рот и приложил палец к кровоточащим деснам, на которых не было резцов.
– Да, плохо получилось, – сказал Учитель огорченно и потер подбородок.
Тролу стало не по себе, потому что таким расстроенным он видел его очень редко.
– Что я сделал не так, Учитель?
Вместо ответа Приам достал кожаный футляр с иглами, высыпал их на ладонь, взял одну и точным движением вогнал себе под кожу. Потом протянул иглы Возрожденному.
– Можешь попробовать сам. Если найдешь хоть одну с зельем, считай, что не зря выбил мне четыре зуба.
Неожиданно Приам обнял Трола за плечи и прижал к своей мягкой старческой груди.
– И все-таки ты прав: если бы мне удалось насадить тебя на стрелку, я бы не считал, что ты достоин внимания Ордена. А сейчас…
– Тем не менее придется объяснять отсутствие четырех зубов, не так ли?
Учитель встал, он готов был церемонно обозначить раскаяние и просьбу о прощении, только пока не знал, как именно это сделать.
– Да уж, кое-что объяснять придется… – взглянув на Трола в упор, Приам вдруг улыбнулся так, что стало ясно – он не сердится. – Не расстраивайся, молодой мастер. Почему-то начинает казаться, что я и мои люди еще легко отделались.
Тогда Учитель не стал приносить извинений, он лишь фыркнул, но в ответном поклоне в сторону Трола читалось признание честного окончания поединка, а не упрек. Мастер Приам отпустил мальчика и сделал то же, только манерой его поклона демонстрировалось признание поражения. Кажется, Возрожденный был счастлив.
Глава 5
Через два дня мастер Приам и его сопровождающие отправились назад в Кадот. По просьбе Учителя книжник оставил одного коня, чтобы у Возрожденного была возможность поучиться джигитовке и уходу за лошадью. Учитель показал несколько приемов атаки всадника пешим воином, потом сел на коня, продемонстрировал ответные действия и ушел на дальние луга собирать травы. Трол принялся тренироваться в паре с животным. Чтобы имитировать противников, пришлось использовать, как всегда, деревянные чурбаки. С самого начала конь очень боялся их, а Возрожденный никак не мог понять, в чем дело. И лишь через неделю понял.