– К тому же я все жду, когда ты потеряешь меч. Уж тогда-то я отыграюсь за все твои… изобретения.

– Ты разрешил действовать так, как мне удобно.

Учитель уже не улыбался, всем видом он демонстрировал недоумение. Но приказывать напрямую не решился, иначе как же тогда понимать его уроки упорства и стойкости?

– Я тысячу раз говорил – так не делают.

– Если так никто не делал до меня, это не значит, что так вообще нельзя делать. Может быть, я развиваю наше искусство.

Это уже вызов. Учитель всегда считал и не раз давал мальчику понять, что оба они – жалкие недоучки, которым достались лишь крохи изысканного боевого искусства седой старины, изобретенного еще Лотаром Желтоголовым, Великим и Непобедимым Устранителем Зла, основателем Белого Ордена…

– Что? – Наконец-то Учитель позволил себе выразить удивление. Это плохо, очень плохо, сейчас что-то будет. – Тогда марш на веревку, но предупреждаю, я сделаю ее «живой». Раз ты такой «мастер», я не буду изобретать очень уж сложное колдовство, но… В общем, вперед!

– Колдовство – против правил, – мальчик действительно побаивался. То, как ведет себя намасленная и прослабленная веревка – сущая мостовая по сравнению с тем, как она начинает дергаться, если ее начинить оживляющей магией. – Ты сам говорил, что приемы магического боя начнешь применять, когда я получу хотя бы белый пояс по контрмагии.

– Хорошо, считай, ты только что получил его. Марш наверх!

Оставалось только проклинать свой несдержанный язык и бежать наверх. Разумеется, пройти по «живой» веревке не удалось. Мальчик не решился делать отмашку мечом, все равно это было бесполезно. А если судить по тому, что он так и не сумел сосредоточиться для контрзаклинаний, белый пояс ему присудили чрезмерным авансом…

Но это все были цветочки. Настоящая мука пошла, когда начались «серьезные» упражнения с мечом. Собственно, как сказал Учитель, постигнуть меч до конца невозможно. Но он как-то высказался, что питает надежду, может быть несбыточную, что мальчик хотя бы изредка научится ощущать его «своим» оружием, не больше. К тому же левая рука у мальчика отставала от правой, что для фехтовальщика было непростительным недостатком, с которым и мечником называться невозможно.