Боль утихла, но образы остались, запечатленные в его сознании божественной волей.

— Каждая из трех пытается отыскать дорогу в город проклятой Паучихи. Моя мать зовет их, ты слышишь, притягивает их к себе, а по пути испытывает их. Одна станет Избранной, одна будет ее…

Ветер в очередной раз взвыл, и Уровень снова сотрясла дрожь. Слово «Йор'таэ» вновь заполнило комнату.

— Да, — подхватил Вараун, и его веко дернулось в нервном тике. Он уставился на Интракиса. — Что мне нужно от тебя, это чтобы ты убил всех трех.

И снова Вараун внезапно оказался на другом конце библиотеки, за большой кафедрой.

Интракису ничего другого не оставалось, и он кивнул. В глубине души он недоумевал, почему Вараун не мог убить трех смертных дроу сам.

Ответ стал ему очевиден в следующий же миг: после так называемого Смутного Времени Верховное Божество запретило остальным богам лично причинять вред жизням смертных. Таким образом, Вараун нуждался в союзнике, не связанном эдиктом Верховного Божества, в союзнике небожественном.

Наемник в Интракисе начал брать верх над страхом. Он увидел шанс и ухватился за него.

— А что я получу за это, Господин В Маске? — спросил он с должным почтением.

Вараун исчез из-за кафедры, чтобы возникнуть возле него. Интракис смотрел прямо перед собой, не осмеливаясь глядеть в лицо богу.

Извивающиеся тени окружили их обоих — черные змеи, скользящие по жесткой коже Интракиса. Вараун поднес здоровую руку к лицу ультролота, и Интракис увидел, что рука эта по самый локоть нематериальна, точно тень. С улыбкой Вараун засунул руку внутрь его тела и стиснул одно из трех сердец ультролота. Оно разом остановилось.

Агония пробежала по телу Интракиса; дыхание его прервалось, мускулы судорожно сократились. Он выгнул спину дугой, стиснул зубы, но не осмелился отодвинуться или протестовать.