Конечно, ничего членовредительского я не совершала, так, мелкие магические неожиданности. Например, три дня назад, вечером, когда во всем доме выключили свет я, не задумываясь, включила чайник, заставила воду закипеть, заварила чай, и только потом поняла, что произошло! Прищелкнув пальцами, зажгла светящийся шарик, просветивший мне почти час, пока электричество снова не дали.

Вчера, меня заинтересовало что-то на крыше соседнего дома. Чтобы разглядеть, я, машинально пробормотав неожиданно всплывшее в мозгу непонятное слово, улучшила себе зрение. Зато потом долго не могла проморгаться, видя все так, будто на мои глаза надеты огромные линзы.

От всех этих мыслей в груди больно кольнуло. Я машинально коснулась руками. Задрав майку, я посмотрела на уже ставший белым полумесяц шрама. Слева. Там где сердце.

Казалось, что прошла вечность с того дня, когда я шагнула под зачарованный кинжал, спасая жизнь князя. Язык не поворачивался назвать его родным и привычным для меня именем, да и зачем?

«Зачем вспоминать имена тех, кого я никогда не увижу, разве что во сне?» — обреченно шепнул рассудок.

«Или увижу?» — взволнованно замерло сердце.

Я снова смахнула непрошеную слезинку. Вот бы узнать как там? Велию уже наверно короновали! Эх, хоть бы одним глазком снова увидеть всех их, его…. Я вздохнула и вздрогнула от телефонного звонка. Покосилась на трубку, в надежде, что она заткнется, но нет, телефон настойчиво продолжал верещать, как молодая свинья под ножом. С неохотой подойдя, я сняла трубку.

— Алло?

— Таня?

— Угу. Вы кто?

— Это я, Степан!

Я судорожно сглотнула.

— Как ты узнал мой номер?

— Это дело десятое! Тань, мне нужно с тобой поговорить, ты будешь сегодня вечером дома?

Я ненадолго задумалась.

Хочу ли я видеть этого неприятного мне человека? Хочу! Все-таки у нас были общие воспоминания, а вдруг он что-нибудь знает? Вдруг он что-нибудь знает о нем?