Спустя десять невыносимо долгих минут в подъезде раздались тяжелые шаги. В решетчатом отверстии калитки показался лукавый глаз, послышалось удивленное бормотанье, сопровождаемое каким-то странным, похожим на смех покашливанием, после чего прозвучал медленный сипловатый голос дворника:

- Чи я сплю, чи я не сплю?

- Не спите, не спите, дядя Никита! - поспешно заверил его Борис.

- Що я бачу? - не без злорадства продолжал Никита. - Голого, босого человека!

- Голого-босого, голого-босого! Пустите!

- Так я и пустил! Ошиблись, гражданин, домом, - официальным тоном заявил Никита.

- Как ошибся! Да это же я, Борис Ифанов!

- Борис Ифанов? Нет, того быть не может!.. Борис Ифанов добрый хлопец. Он не может шататься по ночам голый!

- Да это же я, дядя Никита! - нетерпеливо произнес Борис,

- А кто тебя знает, может быть, как тот Гришка Отрепьев, самозванец, - меланхолично проговорил Никита.

- Дядя Никита, откройте, ну честное слово, это же я! - взмолился Борис.

- Нет! - решительно отказался Никита. - Если бы ты был Борисом... Да нет, того быть не может... Борис моего голубка из голубятни выпустил. Разве ты выпускал?

Да, это он, Борис Ифанов, в начале марта без всякой причины, просто из озорства, выпустил из голубятни дворника Никиты голубя-новичка. Голубь не вернулся.

- Разве ты выпустил? - еще раз спросил Никита.

- Я... я... - признался Борис. - Белого турмана с рыжим хвостом.

Никита весело хмыкнул и продолжал:

- Борис - он стекло в прачечной разбил... Разве ты разбил?

- Я... я... Из рогатки... Откройте!

- Бачите, люди добрые, что делается! - удовлетворенно произнес Никита и загремел засовом.

Ворота раскрылись.

Борис вихрем пронесся через двор, влетел в парадное и вдруг остановился. Предстать перед родителями в таком виде? Ни за что! Что скажет мама?