Внезапно до меня дошло, что я в упор рассматриваю незнакомца. В смущении опустив глаза, я попытался встать с кровати. В ответ на это неожиданное движение мышцы ног отреагировали миллиардом колющих иголок.

Мой взгляд скользнул по обгоревшему краю правой штанины, и я тут же вспомнил жгучую боль от прикосновения страшных щупалец и ужасный запах обгоревшей плоти. Испуганно наклонившись вперед, я поднял штанину и осмотрел ногу. Кожа под обгоревшей тканью, как ни странно, оказалась неповрежденной и розовой, как у младенца. Какое-то время я сидел, тупо уставившись на ногу, и не верил своим глазам. Затем я вскочил и резко поднял правую руку, изумленно рассматривая ее со всех сторон. На запястье виднелась лишь тонкая красная линия меньше царапины — все, что осталось от раны, прорезанной острой щепкой.

Ошеломленный, я опустил руку и, не скрывая растерянности, посмотрел на своего спасителя.

— Но что вы сделали? — пораженно спросил я.

На лице моего собеседника появилась слегка насмешливая улыбка.

— Ничего такого, чего следовало бы путаться, — сказал он. — У вас были слишком серьезные раны, и я должен был помочь.

— Но это… — я запнулся, вновь рассматривая то руку, то ногу, — это же невозможно! — С трудом веря в случившееся, я покачал головой и выдавил из себя: — Это просто чудо!

— Поосторожнее со словами, — голос моего спасителя стал вдруг очень серьезным, что немного удивило меня. — Я не сделал ничего такого, чего нельзя было бы объяснить. Хотя, попытайся я сделать это сейчас, все показалось бы слишком сложным. А вы, очевидно, еще не знаете этот город?

Мне потребовалось какое-то время, чтобы последовать за резким скачком его мыслей.

— Да, — ответил я. — Я… приехал только сегодня утром. А как вы догадались?