— Ка-эр-е-й-вэ-е-эн, — прочитал по буквам старик. — Правильно?

— Нет! — рассерженно вскрикнул я. — Просто Крэйвен. Как ворон по-английски — «рэйвен», только с буквой «К» в начале слова. Понимаете? — Я зло посмотрел на него и взмахнул руками, словно крыльями.

Однако даже если старик и понял мой сарказм — в чем я глубоко сомневаюсь, — то никак не отреагировал. Пожав плечами, он закончил писать и захлопнул журнал. Затем повернулся к доске с ключами и дал мне один из них.

— Комната номер триста три, — сказал он. — Это на третьем этаже. Номер вы увидите на двери. Если захотите позавтракать, сообщайте об этом накануне вечером. А сегодня уже слишком поздно.

У меня не было даже мысли о завтраке. Мне хотелось одного — спать, только спать. Я устало вздохнул, взял ключ и, чуть развернувшись, указал на свои чемоданы возле двери.

— Мой багаж…

— Вам придется отнести его самому, — прервал меня старик. — Слуга заболел, а я слишком стар. А сейчас, извините, я вас оставлю.

Старик не соизволил удостоить меня даже взглядом, развернулся и, сгорбившись, поплелся прочь.

Я уставился ему вслед со смешанным чувством злости и обреченности. Конечно, Говард предупреждал меня, что люди в Аркаме несколько странные и не всегда приветливы с чужаками, но такое обращение, как в этой гостинице, я видел впервые.

Поскольку ничего другого не оставалось, я взял свои чемоданы и потащил их наверх по крутой лестнице. Трухлявые истертые ступени скрипели и прогибались под моим весом так, будто вся лестница могла завалиться в любой момент. Чем выше я поднимался, тем сильнее пахло пылью и старостью. В гостинице стояла странная тишина: не было слышно ни единого звука. А распахнутые двери свидетельствовали о том, что многие комнаты оставались незанятыми.

Когда я наконец-то добрался до своего номера, у меня не было ни капли сомнения, что старик подсунул его мне, чтобы позлорадствовать. Ведь он видел, как я устал и какой багаж мне придется с собой тащить. Надо будет обязательно проучить его. Но только после того, как я посплю хотя бы двенадцать часов.