Крисп подошел прямо к кубратам.

— Сейчас же опустите стрелу! — сказал он. — Не то еще пораните кого-нибудь!

Оба кубрата уставились на него. Лучник запрокинул голову и расхохотался. «Этот дикарь и впрямь похож на волка», — с дрожью подумал Крисп. Ему хотелось, чтобы голос его был таким же глубоким и низким, как у отца, а не мальчишески писклявым.

Тогда всадники не стали бы смеяться.

Кубрат запросто мог пристрелить его, но эта мысль пришла Криспу в голову лишь годы спустя. Однако всадник, не прекращая смеяться, опустил стрелу и отдал Криспу честь каким-то замысловатым манером.

— Как прикажете, юный хаган, как прикажете.

И снова хихикнул, утирая пот со лба. Потом кубрат устремил свой взор на Криспова отца, поспешившего мальчику на помощь:

— Ну что, крестьянин, обойдемся без стрельбы?

— Обойдемся, — с горечью сказал отец Криспа. — Вы нас поймали, чего уж там.

Вместе с родителями и Евдокией Крисп медленно шагал обратно в деревню. Семью сопровождала пара всадников; остальные двое ускакали вперед, помогать своим товарищам кубратам в их делах.

Нехороших делах, как начал подозревать Крисп.

Он вспомнил странное слово, которое произнес наездник с луком.

— Папа, что такое «хаган»?

— Так кубраты называют своего вождя. Будь он видессианин, он назвал бы тебя «Автократором».

— То есть императором? Вот дурак-то! — Несмотря на то что привычный мир разваливался на части, Крисп обнаружил, что еще способен смеяться.

— Конечно, сынок, — мрачно отозвался отец. А потом, помолчав, продолжил уже другим тоном, развеселившись от собственной шутки:

— Хотя, говорят, в моих жилах течет васпураканская кровь, а все васпуракане зовут себя «принцами». Ты, сынок, небось, и не знал, что твой отец — принц?