Позднее в тот же день перед ними открылась зеленая долина. Леса и поля впереди не очень отличались от лесов, окружавших родную деревню Криспа.

– Это Кубрат? – спросил он, показывая пальцем.

Один из дикарей услышал его.

– Это Кубрат. Это хорошо – вернуться. Домой, – сказал он на усеченном видесском.

До сих пор Крисп и не думал, что у кочевников могут быть свои дома. Для него кубраты были явлением природы, типа бури или наводнения. Но на лице дикаря сияла неподдельно счастливая улыбка – как у человека, возвращающегося домой после тяжелой работы. Возможно, дома его ждали маленькие сыновья или дочки. О том, что у кочевников могут быть дети, Крисп как-то тоже не думал.

В общем, как выяснилось, он не думал о многих вещах. Когда он сказал об этом вслух, отец рассмеялся:

– Просто ты еще маленький. Подрастешь – мысли сами придут тебе в голову.

– Но я хочу знать все сейчас! – сказал Крисп. – Так нечестно!

– Возможно. – Отец, перестав смеяться, опустил ему руку на плечо. – Но я скажу тебе так: цыпленок, вылупившись из яйца, знает все, что положено знать цыпленку. Однако быть человеком сложнее, и учиться этому нужно дольше. Так кем бы ты больше хотел быть, сынок: цыпленком или человеком?

Крисп, засунув ладони под мышки, похлопал воображаемыми крылышками. Издал пару громких кудахтаний – и взвизгнул от смеха, когда отец пощекотал его под ребрами.

Назавтра Крисп увидал вдали несколько – как бы их назвать? Не палатки, не дома, а что-то среднее. Внизу у них были колеса, так что лошади, наверное, могли их перевозить. Отец тоже не знал, как они называются.

– Можно я спрошу у кубратов? – осведомился Крисп.

Мать покачала головой, но отец не возражал:

– Пускай его, Таце. Нам все равно жить среди них, а мальчонка, видать, пришелся им по душе с той самой первой ночи.