— Проклятье, — прошипел Янус. — Почему Дарки напали именно в эту зиму, самую жестокую, какую только помнит человечество? Если мы оставим Убежище, те, кто не погибнет в первом же ночном бою, замерзнут прежде, чем смогут укрыться в каком-нибудь убежище. Горы похоронены под снегом.

— Крысы... — задумчиво произнес Тиркенсон. — Ингольд, как мы можем узнать, не проникла ли Тьма на верхний уровень? Убежище пустовало почти два тысячелетия.

— Мы бы знали об этом, — отозвался колдун. — Поверь мне, к этому времени мы бы уже знали.

— А их яйца? — продолжал Тиркенсон. — Как размножаются эти прислужники Тьмы? Как сказала Джил, одному из них достаточно проникнуть в тоннели для воздуха, откладывая по пути яйца, как лосось. Может быть, мы сидим сейчас на куче икры. — Хотя воины — люди неробкого десятка, волна ужаса прокатилась между собравшимися капитанами. Инструктор Гнифт содрогнулся и обменялся с Мелантрис быстрым встревоженным взглядом.

— По крайней мере на этот счет вы можете не беспокоиться, — сказал Ингольд. Избегая взглядов, он отряхнул соломинку с обтрепанного рукава своей мантии. — Глубоко под землей я видел место, где они откладывают яйца, уверяю вас, что они не размножаются в таких... гм... человеческих условиях, — он снова поднял голову, лицо его было спокойным. — Но в любом случае мы не можем позволить Тьме проникнуть сюда ни при каких обстоятельствах. Коридоры Должны охраняться.

— Мы можем взять церковное войско, — сказал Янус, — и личную стражу Алвира.

— У меня тоже есть свои люди, — добавил Тиркенсон. — Мы займем южную сторону Убежища.

— Хорошо, — Ингольд встал и, подняв голову, оглядел лица столпившихся в тесных казармах людей, разыскивая кого-то в неверном желтом свете. — Я сомневаюсь, что Дарки смогут проломить стену, но если это случится, мы должны это знать.