— Ну, о чем болтают? Я думаю, весь Ремут уже знает, что Морган вернулся.
— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Дерри. — А что думаете вы?
— Что я думаю? — с недоумением спросил Кевин. — Друг мой, по-моему, все мы обеспокоены сейчас одним. Как вы полагаете, что они намерены с ним сделать?
— Боюсь даже предположить.
— Ересь — раз, — Кевин загнул палец, — и что еще? Государственная измена — два, — он загнул второй палец. — Как вы считаете, какое наказание полагается за каждый из этих проступков?
Дерри махнул рукой, и плечи его удрученно поникли.
— Смерть, — прошептал он.
Глава III
Ад не так страшен, как женская обида или женское горе
Джеанна Гвиннедская придирчиво изучала свое отражение в зеркале, пока цирюльник укладывал каштановые волосы у нее на затылке и скреплял их филигранными булавками.
Бриону не понравилась бы эта прическа. Ее крайняя простота была слишком уж грубой, слишком суровой для тонких черт королевы. Прическа подчеркивала высокие скулы и почти прямоугольный подбородок, так что туманные зеленые глаза казались единственно живыми на ее бледном лице.
Да и черный цвет ей не идет. Гладкий шелк и бархат траурного платья, не оживленные ни жемчугами, ни кружевом, ни яркой вышивкой, только усиливали однообразное сочетание черного и белого, подчеркивая бледность и делая ее на вид много старше тридцати двух лет.
Но Брион не появится больше никогда.
«Нет, он бы ничего не сказал, — думала она, пока цирюльник покрывал блестящие пряди тонкой кружевной вуалью. — Брион бы просто коснулся волос и вынул эти стягивающие кожу булавки, чтобы длинные локоны свободно струились вдоль шеи: он бы, приподняв за подбородок, повернул к себе ее лицо, и губы встретились бы с губами…»
Ее пальцы сжались от непрошеных воспоминаний. Длинные узкие рукава скрыли их дрожь. Моргнув, Джеанна с большим усилием остановила уже ставшие привычными слезы.