Пока плещущее в небе знамя не обвисло вновь, женщина из Туатаан следила за флагом со вниманием, однако безо всякого удивления. Затем она стала наблюдать за теми, кто собрался у огня. Особенно Лею занимала фигура одного из них, того самого, с книгой в руках, ибо он был вполовину громаднее, чем сам Перрин, и вдвое шире его в плечах.

– С вами огир? Вот уж не ожидала! – Она покачала головой. – Но где же Морейн Седай?

Казалось, что знамя Дракона могло бы и не веять по ветру, – так мало внимания обратила на стяг Лея.

Жестом Перрин указал ей дальнюю грубо слаженную избушку, что стояла на противоположном конце деревеньки, у другого края долины. Стены и крыша из необструганных бревен делали ее самой внушительной из всех хижин, хотя и не столь вместительной, как иные дома. Да, лишь немного пошире прочих, но и сего факта было довольно, чтобы называть ее все-таки домом, а не лачугой.

– Морейн живет вон в том доме, – проговорил Перрин. – Она и Лан. Лан – это Страж… А давайте-ка мы с вами подкрепимся чем-нибудь горяченьким!

– Нет. Сначала мне нужно поговорить с Морейн. Удивлен Перрин не был. Каждая из доставляемых в этот лагерь женщин стремилась говорить с Морейн как можно скорее и непременно наедине. Несмотря на искусство Морейн делить с другими не всегда важнейшие из новостей, дамы-посланницы рвались на встречу с ней как одержимые, – так охотник скачет по холмам за убегающим кроликом, будто тот – последний из кроликов в мире, а семья охотника изголодалась до полусмерти. Так же и та прихваченная морозцем дама– нищенка, отвергнув и одеяло, и тарелку горячего мясного супа, босиком ринулась к жилищу властной Морейн по свежевыпавшему снежку. Соскользнув с седла. Лея вручила Перрину поводья.