Выслушав Перрина, Ранд молча кивнул.

– В последнее время, – молвил Перрин, – я ловлю себя на том, что лучше бы я остался орудовать молотом в кузне. А ты?.. Не хочется по– прежнему быть пастухом?

– Долг, – пробормотал Ранд. – Смерть легче перышка, долг тяжелей, чем гора, – продолжал он. – Так говорят в Шайнаре… Тёмный зашевелился. Близится час Последней Битвы. И долг Возрожденного Дракона – в Последней Битве сразиться с Властелином Темных Сил, биться лицом к лицу Иначе весь мир поглотит вечная темнота Тени. Колесо Времени будет сломано. И каждая Эпоха будет перекроена по меркам Темного. И против этого – лишь один я! – Ранд смеялся без радости, плечи его горестно вздрагивали. – Долг правит мной, потому что кроме меня нет никого! Так, да?

Отбрасывая нежданную тревогу, Перрин запахнул свой плащ. Смех Ранда уязвил его, покрыл его кожу морозом.

– Я так понял, ты снова разругался с Морейн? – проговорил он. – И все по тому же поводу?

– Но не всякий ли раз мы спорим все об одном и том же, мы, люди? – Ранд глубоко и шумно втянул в себя воздух. – Они там, внизу, заняли всю Равнину Алмот, и один только Свет ведает, где они ещё. Их сотни. Тысячи! Они взывают к Возрожденному Дракону, потому что я поднял это знамя. Потому что я позволил объявить себя Драконом. Потому что иного выбора я не видел. И они гибнут. Сражаются, ищут, взывают к тому, кто должен бы повести их. Погибают… А я сижу всю зиму здесь, в горном убежище! Я… Я обязан им…

– Ты как будто уверен, что твой путь мне по нраву. – Перрин покачал головой.

– Ты тоже идешь у нее на поводу! – Ранд так и вспыхнул. – Ты хоть раз воспротивился ей?

– Много же ты выиграл, поступая строптиво! – усмехнулся Перрин. – Ты артачился, спорил, а мы проторчали тут, будто чурбаны, всю зиму!