— Еще до того, как твоя сестра исчезла, — выпалил Сталиг, причем так поспешно, как будто его приводила в ужас сама мысль о том, что эти слова могут повиснуть в воздухе на пару лишних секунд. — Мы уже так давно знаем друг друга. А ты не хочешь со мной поделиться своими тревогами. — Целитель опять сцепил пальцы в замок. — Ты выйдешь отсюда, пойдешь к Ниррену, все ему выложишь... — теперь голос Сталига стал резким, — своему лучшему другу. Ха! Но он же чондрин, чондрин на службе у Эстрилла. И прежде всего он подумает не о тебе, будь уверен. Ведь ты у нас вольная птица. У тебя нет саардина. Тебе никто не указ. Но и никто тебя не защитит, если что. А этот твой Ниррен... у него нет сердца. Он лишь притворяется твоим другом, чтобы выуживать у тебя информацию. В конце концов, это его работа.

Ронин поставил кружку на стол. В другой ситуации он, может быть, и разозлился бы на Сталига. Но теперь он сказал себе: этот старик действительно любит меня, желает мне только добра и хочет меня предостеречь, для моего же блага... он просто не все до конца понимает. К тому же мне надо принять во внимание и то, что он вечно всего боится. Иной раз — не без оснований. Но иногда его страхи необоснованны совершенно. И насчет Ниррена он не прав.

— Я знаю, что это такое — коварство чондринов, — сказал Ронин. — И для тебя это не секрет. Если Ниррену нужна от меня информация — мне не жалко, пожалуйста.

— Да, — махнул рукой Сталиг. — Политик из тебя никудышный.

Ронин хохотнул:

— Это точно. Вернее не скажешь.

Целитель нахмурился.

— Мне кажется, ты еще не осознал до конца, насколько опасна сложившаяся ситуация. Фригольдом правит политика. В последнее время среди саардинов возникли серьезные разногласия, и с каждым днем положение становится все неустойчивей. Кое-кто во Фригольде — причем это люди влиятельные, заметь, — готов хоть сейчас начинать войну.