– Ворота – да. Но рядом с воротами есть маленькая калитка для стражи; она не запирается всю ночь.

– Старик, не делай этого! – закричал ди Марон. – Они обманут тебя. Они заберут твои деньги, а меня все равно не отпустят! Посмотри на их рожи – это же разбойники, клянусь духами ночи-!

– Не поминай духов ночи, сынок. – Глаза старика вдруг сверкнули в полутьме. – Они могут откликнуться на твой зов.

– И все-таки я не пойму тебя, старик, – сказал Йол, уже не пытаясь скрыть своего изумления. – Кто ты? Святой или демон? Или ты просто разыгрываешь нас?

– Я бедный пожилой человек, которому пришелся по сердцу пройдоха, обольститель и изрядный сукин сын по имени Уэр ди Марон.

– Скажи еще, что ты делаешь это бескорыстно, и я заплачу от умиления,

– Я делаю это не бескорыстно, – ответил старик. – По рукам?.

– Брен, Стен, ступайте за деньгами! – скомандовал Йол, а потом вдруг заметил, что старшие сыновья нерешительно жмутся друг к другу и вовсе не собираются следовать велению отца.

– Чего стоите? – рявкнул трактирщик.

– Отец, мы боимся, – сказал Брен.

– Тут что-то нечисто, – добавил Стен. – Этот старик колдун, клянусь Единым. Мы не пойдем.

– Не бойтесь, – ответил за Йола старик. – Идите смело. Только помните, что у вас в руках все время должен гореть огонь. И берите не больше ста дракианов! Идите, время не терпит.

– Слышали? – осмелел Йол. – Вперед, дармоеды!

– Сними с парня веревки, – велел Ферран ди Брай, когда сыновья Толстяка ушли. – Он никуда не убежит.

– Арним, сними веревки, – нехотя приказал трактирщик. – Только стой рядом с ним!

– Спасибо тебе, – сказал ди Марон старику, но тот ничего не ответил. И молодой поэт решил, что лучше помолчать и дождаться конца приключения. Одно ди Марон знал точно; то, что с ним сегодня случилось – великолепная тема для поэмы. Успокоившись, он сел на бревно и начал сочинять, пытаясь запомнить то, что у него выходило.