
Пение достигло своего апогея, хор взревел «Изыди!» Воин поднял голову, обвел все вокруг непонимающим взглядом, потом посмотрел на Богиню. Хонакура нахмурился. Этому болвану было приказано не поднимать голову.
– Изыди! – еще раз провозгласил хор голосов, звучание которых лишь на малую толику отступало от совершенства. Воин рванулся назад, запрокинув голову и раскрыв глаза так широко, что стали видны белки. Послышалась нервная дробь барабанов, трубач взял неверную ноту.
– Изыди! – пропел хор в третий раз. Перандоро поднял серебряный кубок, наполненный святой водой Реки, и вылил его содержимое на голову воина.
Тело юноши свела неестественная судорога, он рывком поднялся на ноги, грязная набедренная повязка упала на пол, и совершенно нагой, не замечая стекающей по его волосам воды, гигант мучительно вытянулся перед статуей. Потом он пронзительно вскрикнул; никогда в жизни Хонакура не слышал, чтобы человеческие связки способны были издавать такие мощные звуки. Ибо, возможно, впервые за всю многовековую историю храма голос одного человека заглушил хор, лютни и флейты и отдаленный гул, доносящийся со стороны Судилища.. Этот звериный рев, полностью лишенный какой бы то ни было гармонии, наполнял душу всепоглощающим отчаянием. Свод храма отразил этот звук. Нечеловеческий крик тянулся целую долгую минуту; певцы и музыканты безнадежно сбились, танцующие стали натыкаться друг на друга, все широко раскрытыми глазами смотрели на воина Под хаотичный стук барабанов церемония быстро завершилась. Воин покачнулся.
