Оба солдата упали почти одновременно, и оба еще были живы, хотя совершенно не поняли, что их уже нет, что они убиты… Им предстояло умереть через пять-десять биений сердца, не больше.

Тогда, осознав, что у него очень мало времени, вперед ринулся Визой. И попытался достать резким, колющим выпадом Трола в живот. Но Трол к этому был готов и потому, напрягшись, как кот, опасаясь, что противник может не довести этот выпад до конца, на миг замер, выманивая его своим телом, прикрытым только залитым кровью доспехом, рассчитывая, что эта ловушка сработает… И она сработала. Визой прыгнул вперед со всей силой и скоростью, какой располагал, а Трол стал уходить в самый последний момент, когда расстояние между ними было уже минимальным. Но Визой двигался быстрее, чем все остальные вояки этого отряда, и все-таки достал его своим острием…

Получив этот удар по касательной, очень нечисто уйдя от него, так что на вражеском клинке осталась доспешная пластинка, Трол уже разогнал свой Беставит навстречу противнику, через голову, очень долгим, но и ломовым по силе ударом сверху вниз, прямо в боковину шлема, чтобы разрубить Честного от виска до подбородка…

Если бы этот доспех не был заколдован, не останавливал динамику нанесенного в него удара, Трол не рискнул бы так подставляться, потому что выпад противника откинул бы его назад и он не успел бы достать противника в свою очередь. Но он рассчитывал на магию, внесенную в честную сталь… И она сработала.

Оба упали. Трол, ощупав себя левой, убедился, что брюшина пробита, но не сильно, до крупных вен выпад Визоя все-таки не дошел. А вот сам Визой скорее всего был плох, хотя еще жив.

Трол поднялся, обвел взглядом, в котором читалась отстраненная воля победителя, всех, кто еще стоял на этой полянке, выделил Гифрула.

– Теперь ты, – он указал на него окровавленным Беставитом. – Я атакую, поэтому представляюсь. Учитель звал меня Трол Возрожденный. Но тебе недолго это помнить, Гифрул, потому что…