Но я не жажду погружаться в эти загадочные глубины. Я – человек Земли. Из праха я возник и в прах обращаюсь не один, но миллионы раз, вновь воскресая в новом, пышущем молодостью теле, словно в свежей одежде. Я не пытаюсь заглядывать за горизонт породившей меня планеты. Мои ноги ступают по ее травам и лужам; ее роса в моих волосах, а золотые лучи ее Солнца греют мои обнаженные плечи; под моими ладонями теплая земля пульсирует жизненной силой, давшей начало роду человеческому, мои руки обнимают живые стволы деревьев, которые такие же дети земли, как и я, и речь их листьев не менее осмысленна, чем моя.
О, я побывал в обличье многих людей, во многих землях! Лежа в ожидании смерти, которая освободит меня от разбитого, нездорового тела, я не вижу выцветших стен, покрытого паутиной потолка, дешевых репродукций, выдаваемых за картины; они не ограничивают моего поля зрения, так же как и дома, дубовые рощи и холмы вокруг; даже горизонт не является для меня границей. Я вижу пылающие закаты, знакомые мне с давних времен, далекие страны, бескрайние бурные моря – белые утесы на фоне чистой холодной голубизны, окутанные у подножий искрящейся пеной, и парящих с криками чаек. Я вижу великолепие, гордость и славу, блеск солнца на золотых доспехах, ломающиеся копья, развернутые алые паруса и темные глаза любивших меня женщин.
О, я вижу всех, кем я был когда-то! Смельчаков и трусов, сильных и слабых, добрых и жестоких, любящих, ненавидящих, жаждущих, пьяных и обжирающихся, сражающихся, предающих, самодовольных – множество тел, рождавшихся с одной и той же не знающей покоя душой, что обретается теперь в хрупкой и болезненной оболочке, которую люди называют Джеймс Эллисон.