Но, как не крути, других вариантов все равно не было. Чуть помешкав, я осторожно сунул руку в огонь и едва не вскрикнул от радости — костер не возражал против моего вторжения и не пытался укусить. Напротив, от него веяло ласковым теплом хорошо протопленной бани. И тогда, я без раздумий, как в открытый люк, шагнул в огнище…

— Ой, а чего это вы вскочили, Владислав Твердилыч? — смущенно отвела взгляд Листица, обернувшаяся на шум. — Куда торопиться? Почивали б себе до обеда.

Я стоял босыми ногами на полу собственной хаты, сжимая в руке горсть песку.

— Да так, искупаться хочу, — брякнул первое, что пришло в голову, и перевел разговор на шутку, как мне показалось, вполне уместную после близости. — А ты чего рдеешь, словно маков цвет? Новое что в своем теперешнем хозяйстве узрела, или наоборот — поубавилось чуток добра? Я так не прочь, рассмотреть тебя повнимательнее. Прежде-то нам недосуг было.

— Баловство это, Владислав Твердилыч, — потешно насупила бровки Листица. — Для утех людям ночь дадена, а днем работать надо. А то все с голоду опухнем, и не до любви будет…

— Вот как? — усмехнулся я. — Значит, утро только теперь наступило? Я-то думал, что у меня от поцелуев в глазах темнело, а это, оказывается, не рассветало еще нынче.

— Соскучилась, — просто ответила хозяюшка, потупившись, но сразу прибавила чуток бойчее. — Да и ты, Владислав Твердилыч, судя по всему, оголодал в легионе по бабьей ласке… — помолчала и продолжила, глядя, как я натягиваю белье. — Зря Император в легион женщин не принимает. Нелюди в этом мудрее поступают. Мужики сильнее нас, спору нет, но даже самый свирепый вожак не сунется к волчице, защищающей волчат.

Наверно был какой-то резон в ее словах, но я пока не вникал.