Руди не сразу понял значение только что услышанных слов. В его сердце медленно начала разгораться ярость. Он и сам удивился, как ровно прозвучал его голос.
– А вы получите и то, и другое.
– Конечно. – Алвир снисходительно положил руку на плечо Руди. – Но поверь, – продолжил он тихим печальным голосом, – у меня вовсе нет желания разжигать этот скандал.
Руди пробормотал сквозь зубы:
– Очень мило с вашей стороны.
– Я очень привязан к Минальде. Она милое дитя, несмотря на все свое упрямство. А я всегда был снисходителен к хорошеньким девушкам.
Руди вспомнил, как мучили Минальду угрызения совести, когда истинная сущность любимого брата впервые открылась ее взору. Он все же постарался взять себя в руки и пересилить желание вбить зубы Алвиру в глотку, что никак не помогло бы его возлюбленной.
А канцлер любезным тоном продолжил:
– Видишь ли, в моих собственных интересах защитить ее репутацию, так же как и права ее сына, которому может изрядно повредить скандал. Надеюсь, ты понимаешь мое положение.
В данный момент Руди понимал лишь то, почему в слепой ярости люди иногда способны на убийство. Он попытался успокоиться, затем спросил:
– И что вы намерены делать?
Алвир поднял брови.
– Ну, например, предложить тебе мое покровительство, – сказал он как нечто само собой разумеющееся. Его расчетливый взгляд не покидал лица Руди, чтобы оценить, когда его гнев может вырваться наружу. – То есть «прикрывать» тебя... сколь бы вульгарно это ни звучало... – продолжал канцлер дружелюбным тоном, – пока ты не вернешься в свой мир.
Руди тупо уставился на него; так человек рассматривает собственные вываливающиеся внутренности, не осознавая, что уже мертв. Откуда-то издалека до него доносился ровный, бесстрастный голос.
– Я могу поддержать сестру в ее порывах, если это не причиняет никому вреда. Ваши отношения никак не повлияют на престолонаследие и вскоре закончатся. На самом деле, я думаю, совсем не плохо, когда женщине есть чем заняться. И хотя я и не одобряю ее действий, считаю, что это, конечно, лучше, чем носить траур и постоянно причитать. Ведь на самом деле ты всегда считал свое пребывание в нашем мире временным, не так ли?