Они оба волновались. Оба пребывали в смятении чувств. Оба стремились к чему-то. И Лутарг знал к чему именно.

Саришэ. Вот что не давало им покоя. Мысли об отце и тресаирах преследовали молодого человека круглые сутки. С ними он вставал с постели утром, с ними же засыпал вечером. И с каждым прожитым днем они становились все навязчивей и требовательней, побуждая забыть о проблемах тэланцев и сорваться в путь. Душа требовала действий.

- Скоро, - с хрипотцой в голосе сказал своему духу Лутарг. - Еще несколько дней.

Казалось, рьястор понял. Глаза волка сверкнули прежде, чем его сияющее тело замерцало и, рассыпавшись сверкающими искрами, исчезло, вернувшись туда, что было его домом - в лежащего на кровати мужчину. Приняв в себя духа, Лутарг вздохнул еще раз. "Скоро", - мысленно повторил он, давая себе зарок. Скоро он пойдет за отцом и своим народом.

Почти два полных цикла прошло с тех пор, как Лутарг со своими спутниками преодолел подземный ход и ступил во внутренний двор вейнгарского замка. Несколько дней осталось до того, когда венчальный месяц Траисары появится на небе, чтобы ознаменовать начало нового сезона. Столько времени потрачено впустую, в бездействии, когда Истинные томятся в заключении.

Но Лутарг не мог иначе. Не мог уйти раньше. Из-за матери. Сестры. Из-за народа, привычное устройство жизни которого претерпевало серьезные изменения. И все это благодаря ему.

Почти двадцать дней потребовалось на то, чтобы советники нашли лазейку, благодаря которой Таирия становилась руаниданой - женщиной-вейнгаром. В истории новой Тэлы такого не случалось никогда. Лишь в самых старых хрониках, повествующих о событиях до переселения, были найдены два подобных случая, когда женщина становилась единоличным правителем.

Остальное время ушло на оглашение, когда списки с хроник были разосланы по тэланским городам и прилюдно озвучены, подготовку к обряду посвящения и ожидание прибытия приглашенных.