Заблуждение! Он заблуждался. Сама мысль о Стране делала его больным. Здоровье было невозможно для прокаженного; это был закон, от которого зависела его жизнь. Нервы не восстанавливаются, и без ощущения прикосновения нет защиты от ушибов и инфекции, гниения тканей и смерти – нет защиты, кроме требовательного закона, который он выучил в лепрозории.

Доктора там научили его, что эта болезнь была теперь основным фактом его существования, и если он не посвятит себя полностью – сердцем, умом и душой – своей собственной защите, он неотвратимо станет искалеченным и разлагающимся, придет к безобразному концу.

У этого закона была логика, которая теперь казалась более безошибочной, чем когда либо. Он соблазнился, хотя бы условно, заблуждением, и результат был убийственным.

За прошедшие две недели он почти полностью потерял свой контроль над выживанием, не лечился, не проводил ВНК или другого контроля, даже не брился.

Головокружительная тошнота зародилась в нем. Проверяя себя, он неприятно дрожал.

Каким-то образом он оказался избежавшим повреждений. На его коже не было ссадин, ожогов, синяков, ни одного рокового бордового пятна от возвратившейся проказы. Тяжело дыша, как будто он только что вынырнул из погружения в ужас, он устанавливал возвращение контроля над своей жизнью.

Он срочно принял большую дозу лекарства ДДС, диамино-дивенилового сульфамида. Затем он пошел в белизну ванной, выправил старую бритву и приставил длинное острое лезвие к своей гортани.

Бриться таким образом, зажав лезвие между двумя пальцами и большим пальцем правой руки, было его собственным ритуалом, к которому он себя приучил, чтобы дисциплинировать и подавить невольное воображение.

Он пригодился ему. Угроза этого острия, располагавшегося так небезопасно, помогала ему сосредоточиться, отвлечься от ложных мечтаний и надежд, соблазнительных и убийственных творений его ума. Последствия возможной ошибки как выжженные кислотой были запечатлены в его мозгу. Он не мог не считаться с законом своей проказы, когда был так близок к тому, чтобы повредить себе, нанести себе рану, которая могла пробудить дремлющее гниение его нервов, вызвать заражение и слепоту и сдирать с его лица плоть до тех пор, пока он не станет слишком обезображенным, чтобы вообще видеть.