Еще в юности он, осваивая азы колдовства, одним-единственным заклятием уничтожил гимнасий, в котором учился. А ведь собирался всего лишь сбить с ветки грушу!
Искашмир Молния постоянно держит племянника на коротком поводке, контролируя каждый шаг. Его ни в коем случае нельзя применять в тонкой работе — только в качестве машины разрушения. Эта машина владеет едва ли полудюжиной самых простейших заклятий, однако в ее руках они обращаются в нечто воистину ужасающее.
Гаяйван Катаклизм — идеальное оружие массового уничтожения… но это обоюдоострое оружие. Если он вдруг выйдет из себя, последствия даже страшно вообразить.
К счастью, из себя его вывести чрезвычайно сложно — не так-то просто найти второго такого флегматика, как Гайяван. На первый взгляд он вообще производит впечатление слегка заторможенного — наследственность, вероятно. Его мать страдала серьезными психическими расстройствами и еще в молодости покончила самоубийством.
– Ну что, Гайяван, скоро придет время для твоего Большого Бабаха! — осклабился Теллахсер, кладя соседу руку на плечо. — Радуешься? Предвкушаешь?
– Да, наверное, — вяло ответил Гайяван. — Убери руку.
– Как по-твоему — хватит тебе одного удара, чтобы превратить Рокат-Каста в пыль? Или все-таки понадобится два?
– Не знаю, я ее пока не видел. Убери руку.
– Ты, главное, слишком уж не переборщи — такая крепость нам и самим пригодится. Постарайся немножко сдержаться, а?..
– Постараюсь. Убери руку.
– Да что ты нервничаешь-то, Гайяван? Что такого, что я тебе руку на плечо положил? Мы же с тобой друзья, верно?
– Нет, и никогда не были. Убери руку.
– Но мы же оба — члены Совета Двенадцати, верно?
– Это единственное, что нас связывает. Убери руку.
– Теллахсер, оставь Гайявана в покое, — медленно повернул голову глава Совета Двенадцати.
– Как прикажете, владыка Искашмир, — подобострастно улыбнулся Теллахсер.
Бестельглосуд брезгливо поморщился.