Однажды, в четверг, произошло не объяснимое. Это произошло через четыре с половиной месяца с того момента, как уехал Алан. Корсар пришёл в библиотеку и сел на кресло перед портретом Карри. В руках бутылка и стакан. Он налил полный стакан и осушил его одним глотком. Так он заглушил за четыре приёма всю бутылку и пошёл за второй, потом за третьей и в итоге не мог уже сдвинуться с места и осоловелыми глазками смотрел на любимый портрет.

– Как тебе не стыдно, Корсар? – вдруг услышал откуда-то Корсар голос любимой.

Он вдруг нашёл в себе силы и вскочил с места. Позади себя он никого не увидел и справа тоже и слева в общем тоже. Тогда он успокоился и сел обратно в кресло и уставился на портрет. Но вдруг почувствовал рядом движение и резко встал. Прямо перед ним стояла Каррида. Она была живой, из плоти и крови. Она стояла в шаге от него и Корсар протянул к ней руку как утопающий хватается за брошенную верёвку.

Она с готовностью коснулась щекой его руки и закрыла глаза. Корсар тут же протрезвел и увидел эту картину в новом свете. Он отдёрнул руку и взялся за свой бластер, что висел на поясе.

Карри только улыбнулась и спросила:

– Ты не узнаёшь меня, да?

– Но т-ты ведь умерла, прямо на моих руках! – поразился он.

– Плохо ты меня знаешь, Корси, – прошептала Карри.

Корсар отпустил бластер только после того, как услышал своё ласкательное имя, которое он просто ненавидел. Он разрешал им его называть только Карриде, но и она не часто его так называла, только когда хотела подзадорить. Он счастливо шагнул к ней, она обняла его и он её поцеловал. Впервые после стольки лет.

Кейси вместе с Риком находилась в Тронном Зале. Рик сидел на троне и пытался вникнуть в проблему какого-то дела, которое было на бумаге, а Кейси сидела на подлокотнике этого же кресла и пыталась оторвать своего мужа от этого дела.

Вдруг двери со стуком отворились, что само собой было невозможно, так как двери были просто огромными и тяжёлыми. Но то что, или скорее кто, стояло в дверях было ещё невозможнее.