– Лин! – услышала она сбоку.

Лин повернулась на голос и увидела там Алана. Он был в недоумении, не понимал что она там увидела, но пытался скрыть это улыбкой. Лин повернулась к картине и увидела там лишь аллею замка. Почему она всегда испытывает радостное возбуждение, находясь рядом с ним? Наверное потому, что была тайно влюблена в него.

– Алан, пойдём на поляну! – пригласила она.

– Я не могу. Сегодня я прощаюсь с замком и собираю вещи, а завтра уезжаю учиться в Академию Силы, – не затягивая надолго, заявил Алан.

Лин ничего не сказала, не смогла. Её язык будто прилип к нёбу, а в горле образовался болезненный комок. Наконец она сглотнула и спросила:

– Почему?

– Мне двадцать, Лин! Всех парней и девушек в двадцать забирают туда! – воскликнул Алан.

Ему хотелось и одновременно не хотелось в Академию. С одной стороны Лин, с другой сила. Выбирать он не мог, его, этого выбора, не было. Даже если он воспротивится, его заберут. Такова была судьба всех элларионцев, мало-мальски на что-то способных.

Кетлин подошла к нему и обняла за талию, до шеи она не дотягивалась. Она не плакала. Зачем? Слезами горю не поможешь. Так приятно было ощущать его сильные руки на спине. Приятно было просто стоять рядом с ним, приятно было просто смотреть на него.

Любовь? Что это? Лин никогда не задавалась этим вопросом. Она знала, что родители любят её, это было в их глазах, действиях и речах. Но сейчас было что-то особенное, чего родители дать ей не могли.

Лин вдруг вырвалась из его рук и помчалась вниз по лестнице. По пути она кинула взгляд на картину, девушка была там и лицо её было злым. Особого значения этому девушка не придала. Она просто сбежала вниз по лестнице Выбежав, наконец-таки на улицу она столкнулась с вездесущим Корсаром. Он как всегда был грустен и не говорил ни слова. Лин пробежала мимо него и помчалась к конюшне. Она пробежала мимо удивлённых Аолы и Саймона и, перед вышедшей из конюшен, Карой.