Саймон вдруг открыл глаза и затуманенным взором посмотрел на Аолу. Она тоже подняла голову и заплаканными глазами посмотрела в глаза мужу. Тот слабо улыбнулся, но улыбка переросла в гримасу боли. Аола не могла остановить слёзы, они падали на грудь её любимому. Саймон поднял руку и вытер ей слёзы своей ладонью, на щеке у Аолы остался кровавый след.

– Не… не плачь, любимая… мы встретимся… встретимся там, где облака чисто белого цвета… а небо нежно голубого…но только не смей умирать из-за меня…я не стою этого…любимая…

Рука Саймона упала, ей не суждено было больше подняться и погладить Аолу по щеке или взять её за руку. Его рука больше никогда не коснётся Аолы. Женщина закричала от душевной боли.

Алан стоял около них и смотрел на безжизненное лицо отца. Алан тоже никогда не думал, что потеряет того, кого так сильно любит. Ему так не хотелось, чтобы отец умер, но это было увы так.

– Саймон, зачем… – Аола пару раз ударила его по груди кулаками, -… зачем ты оттолкнул меня?!! Ты был бы сейчас жив!!!

Аола не могла остановить поток слёз, который она проливала на мужа, но всё так же рыдая она встала и посмотрела на Алана. В его глазах она видела затаённую боль и сказала:

– Тебе нужно отправляться в Элларион и предупредить всех, что Аэрон выводит свою армию!

– Но как я так быстро доберусь до Эллариона, если только до Врат где-то три с половиной дня пути без задержек и почти так же до замка Эллариона!

– Я могу сделать так, что ты уже через три с половиной дня будешь в Элларионском замке, – сказала Аола.

Алан кивнул и Аола подошла к нему вплотную. Она нагнула его голову и поцеловала сына в лоб. Тот почувствовал лёгкое покалывание, распространяющееся ото лба по всему телу.

Аола отошла от него и прошептала:

– Удачи тебе, сын.

Она отвернулась от его растворяющегося в воздухе тела и опять села рядом с Саймоном.