Аола прикрыла глаза. Она не хотела этого слушать, но слова всё же долетали до ушей и заставляли выслушать. Они вызывали в душе у Аолы уже не горечь, а ненависть к Аэрону. Непроизвольно она сжала кулаки и взглянула на Акву.

– Ты права, Аква. Ты права, нам нужно быть вместе, чтобы победить зло в душе человека!

– Ну наконец-то, долго же я до тебя докрикивалась.

– Именно что, – горько улыбнулась Аола.

Даже не смотря на то, что Аола решила принять решительные меры, это не вернуло к жизни прежнюю и весёлую Аолу. Смерть Саймона сделала её сильным, но ненавидящим Аэрона существом. Если раньше она хотела его спасти, то сейчас она хотела пропустить его через ветряную мельницу, чтобы из его костей получилась мука.

После мельницы она жаждала сделать из него хлеб и скормить птичкам, чтобы никогда больше даже и не вспоминать о том, что был на свете такой человек, которого звали Аэроном.

Лин очнулась уже вечером. Она лежала в своей постели, а рядом с кроватью сидела Тара. Она промокала тряпку, которая лежала некогда у Лин на лбу. Девушка привстала, но потом опять упала на подушки из-за того, что у неё закружилась голова. Она конечно помнила о том, что почти все свои силы отдала коню, для того чтобы тот отнёс Алана в Иллор.

– Тара, долго я тут валяюсь? – спросила Лин, пытаясь сфокусировать на ней зрение.

– Нет, всего день, – ответила та.

– Алан улетел? – как бы невзначай спросила Лин.

Тара слабо улыбнулась и положила тряпку Кетлин на лоб.

– Да, он улетел сразу, как только убедился, что вас удобно утроили в этой кровати.

– Что-что? – переспросила Лин.

Оказывается Алан улетел не сразу, как только она закончила передавать свои силы коню. Он оказывается ещё и в замок её отнёс, подождал пока её не устроят в кровати, отдал ещё пару тройку распоряжений и только тогда улетел. Теперь Лин не сомневалась, что она для него важнее всего на свете.